горели без воздуха. Зная, что произойдет в следующий момент, Джек попытался последовать за волной еще дальше.
Перед глазами Джека плавали огни, когда он, зарываясь в песок, пополз вперед. Таким образом он немного продвинулся вперед раньше, чем вода начала спадать.
Джек боролся, а волны тащили его. Он цеплялся за песок, греб руками, дрыгал ногами, пытался ползти…
…А потом освободился.
Он лежал, наполовину зарывшись лицом в холодный сырой песок, ногти были обломаны, в сапогах — полно воды.
— Джек! Сюда! Скорее!
Это звала душа Джека.
Он лежал, хватая воздух, не в силах шевельнуться.
— Джек, ты должен идти! Или немедленно прими меня! Скоро придет еще одна волна!
Джек застонал. Он попытался встать, но неудачно.
Потом со стороны горящей гостиницы, которая озаряла весь берег бледным рыжеватым светом, раздался треск — это провалилась крыша и рухнула одна из стен.
Стало темнее, и вокруг Джека заплясали тени.
Чуть не плача, Джек вытягивал из них силу каждый раз, когда тени попадали на него.
— Надо спешить, Джек! Она повернула обратно! Она идет!
Он встал на колени, потом рывком поднялся. Шатаясь, он пошел вперед.
Добравшись до площадки, расположенной повыше, он повернул вглубь берега. Душа ждала его впереди, и, заметив это, он пошел к ней.
Позади усиливался шум воды.
Он не оглядывался.
Наконец, он услышал, как волна обрушилась на берег и ощутил водяную пыль. Только пыль.
Он слабо улыбнулся душе.
— Видишь? Мне, в общем-то, твои услуги не нужны, — сказал он.
— Скоро понадобятся, — возвращая улыбку, сказала душа.
Джек поискал на поясе кинжал, но океан забрал его себе вместе с плащом. Туда же отправился и его меч, который он держал в руке, когда обрушилась волна.
— Стало быть, море ограбило вора. — Он хихикнул. — Это осложняет дело.
Джек упал на колени и, морщась от боли, потому что ногти были сломаны, указательным пальнем еще раз начертил на песке знаки.
Потом, не вставая, он произнес заклинание.
Он стоял на коленях в большем зале у себя в Шедоу-Гард. Вокруг мигали факелы и огромные свечи. Джек очень долго не шевелился, позволяя теням омывать себя. Потом он встал и прислонился к стене.
— Что теперь? — спросила его душа. — Может, вымоешься и отоспишься?
Джек качнул головой.
— Нет, — ответил он. — Я не рискну упустить момент своего величайшего триумфа… или, может статься, поражения. Я немного подожду тут, потом приму наркотик, чтоб оставаться сильным и быть начеку.
Потом Джек перебрался в кабинет, где держал свои стимуляторы, отпер дверь, пробормотав заклинание, и приготовил себе снадобье. Занимаясь приготовлениями, он заметил, что у него дрожат руки. Прежде чем выпить оранжевую жидкость, ему пришлось несколько раз сплюнуть, чтобы очистить рот от песка.
Потом он запер кабинет и подошел к ближайшей скамье.
— Ты давно не спал… А когда шел к Великой Машине, то принимал те же средства…
— По-моему, я это чувствую даже сильнее, чем ты, — сказал Джек.
— Тебе предстоит сильное напряжение.
Джек не ответил. Немного погодя его затрясло. Он так ничего и не сказал.
— На этот раз оно подействовало не сразу, а?
— Заткнись! — сказал Джек.
Потом он встал и повысил голос.
— Стэб! Где ты, черт тебя возьми! Я вернулся домой! Почти сразу появился черный человечек. Он почти бежал.
— Господин! Вы вернулись! Мы не знали…
— Теперь знаете. Принесите мне ванну, чистую одежду, новый меч и поесть… да побольше! Я умираю с голоду! Ну, шевелись, задница!
— Слушаюсь, сэр!
И Стэб исчез.
— Ты что, не чувствуешь себя в безопасности? Зачем тебе меч в твоей собственной крепости, Джек?
Он обернулся, улыбаясь.
— Есть особые случаи, душа. Если ты все время бала рядом со мной, как ты говоришь, ты знаешь, что обычно в этих стенах я так не хожу. Зачем ты пытаешься вывести меня из терпения?
— Тревожить время от времени — привилегия души, можно сказать, обязанность.
— Оставь свои привилегии до лучших времен.
— Но сейчас великолепный момент, Джек. Такого подходящего момента не было давным-давно. Ты что, боишься, что, если ты высвободишь свои силы, твои вассалы могут восстать против тебя?
— Заткнись!
— Ты, конечно, знаешь, что они зовут тебя Злым Джеком?
Джек снова улыбнулся.
— Нет, — сказал он. — Не выйдет. Я не позволю тебе разозлить меня и обманом впутать в какую-нибудь глупость… Да, я знаю, что за прозвище мне дали, хотя немногие называли так меня в лицо — и никто из них дважды. Ты что же, не понимаешь, что, займи мое место кто-нибудь из моих вассалов, он вскоре заработал бы это же прозвище?
— Да, понимаю. Потому что у них нет души.
— Я не стану спорить с тобой, — сказал Джек. — Хотя я желал бы знать, почему никто ни разу не высказался по поводу твоего присутствия?
— Меня видишь только ты — и только тогда, когда я хочу этого.
— Отлично! — сказал Джек. — Почему бы тебе не стать сейчас невидимой и для меня! И не мешать мне вымыться и поесть.
— Извини. Я не совсем готова.
Джек пожал плечами и повернулся к ней спиной.
Через некоторое время принесли наполненную водой ванну. Когда земля дрогнула так, что по стене пробежала похожая на черную молнию трещина, часть воды разлилась. Две свечи опрокинулись и сломались. Из потолка вывалился камень и упал в соседнем покое, но никто не пострадал.
Не успел Джек до конца раздеться, как принесли новый меч. Он бросил раздеваться и опробовал его. Он кивнул.
Он еще не закончил мыться, а рядом уже поставили стол.
К тому времени, как он вытерся, оделся и взял меч, на столе появились прибор и еда.
Джек ел медленно, смакуя каждый кусок. Съел он неимоверно много.
Потом он встал из-за стола и вернулся в кабинет, где держал сигареты. Оттуда он прошел в основание своей любимой башни и поднялся по лестнице.
С вершины башни он, покуривая, принялся рассматривать черную сферу. Да, с тех пор, как он в последний раз видел ее, она заметно сместилась. Джек выпустил дым в сторону сферы. Он ощущал восторг от того, что сделал, — может быть, из-за того, что принял наркотик. Будь что будет, он — хозяин и творец нового положения вещей.
— Ты сейчас испытываешь сожаления, Джек? — спросила его душа.
— Нет, — сказал Джек. — Это нужно было сделать.
— Но тебе жаль, что это пришлось сделать?
— Нет, — сказал Джек.
— Зачем ты спалил гостиницу "Под Знаком Огненного Пестика"?
— Чтобы отомстить за то, как там обходились с Розали.
— А что ты чувствовал, когда потом шел по берегу?
— Не знаю.
— Только голод и усталость? Или
